История

Церкви в Лазаревском районе г. Сочи

 

Примечание для удобства навигации по нашему сайту:

История Церкви в нашем районе (о приходе, церквях, священниках и в целом об истории христианства)

Вступление

Уже около двух столетий, как Россия пришла на восточный берег Черноморского побережья.

Тогда те, кто принес сюда начатки технически развитой цивилизации, основанной на международной дипломатии, веротерпимости, единстве народов для совместного прогресса, прятались за стенами фортов от негостеприимного коренного населения, подстрекаемого заморскими конкурентами России.

А позже, 150 лет назад, здесь, возле ставшего ненужным форта «Лазаревъ», в немногочисленных домах, боролись за жизнь с малярией около 100 человек греков-переселенцев, хуторян и таможенников поста Лазаревский.

В начале века, посёлок расширился жителей заметно прибавилось. Они реализовали себя не только в «акции» построй дом и посади дерево: на месте, обильно политым потом и слезами, они возвели два первых Лазаревских храма!

И вот, по прошествию 150 лет, место уже не узнать: село превратилось в маленький городок с тридцатитысячным населением (большей частью приезжих со всей страны). Вместо малярийных болот, получился очень хороший курорт: высажены десятки тысяч деревьев на склонах гор и в парках, построено сотни гостинец и километров дорог, улицы облагорожены до европейского уровня!

Материальное воплощение духовной жизни современного населения населённого пункта тоже радует глаза туристов:
— почти завершен капитальный ремонт главного храма посёлка. Теперь он выглядит гораздо крупнее и красивее чем был ранее.
— 15 лет назад возведён храм-колокольня со столь необходимым административным зданием. И о строительстве нового большого дома притч тогда тоже не забыли.
— в 1999 году, с помощью Газпрома, построен небольшой, но сдержано-прекрасный храм святителю Николаю Чудотворцу (nikolay-chud.cerkov.ru).

Примечание об исторической канве событий (гражданская история края и народов):
— Местное коренное население традиционно жило в глубине материка, селясь аулами вдоль рек (чаще всего, вдали от устья). Во времена до Р.Х. и в первые века после, более всего было известно пиратством и работорговлей.
— с V ~ XV вв. (более 10 веков) на Кавказском побережье Чёрного моря звучала проповедь христианства, которая была прервана с овладением Османской империей практически всем морем.
— Формально, с XV века эти места входили в состав Османской империи, которая осуществляла религиозное и внешнеполитическое управление (без жёсткого давления, за исключением прекращения пиратства на море).
Особенности ситуации: В устьях и вдоль рек, по ущельям и в долинах между гор, местные князья беспрепятственно осуществляли владение землями и управление населением. При этом, фактически, до самого выселения в XIX в., адыгейские народы жили в условиях рабовладельческого феодальный строя.
Формальное нахождение в составе Османской империи и труднодоступность мест обитания, избавляло их необходимости объединения адыгейских князей для совместной защиты от внешних врагов и, одновременно, удерживало их от борьбы друг с другом за единоличную власть над всеми адыгейскими народностями. Адыги вели свободную взаимовыгодную торговлю со всеми (включая работорговлю в первую очередь своими же адыгами).
Россия, пробив себе в XVIII в. выходы в Чёрное и Азовские моря, так же вела торговлю с Адыгами, но мешала им в работорговле и покупке оружия.
— По договору с Османской Империей (приемник — Турция) 1829 года, Российская Империя (правопреемник — Россия) получила права на территории от устья Кубани до Поти, и начала строительство укреплений Черноморской Береговой Линии (ЧБЛ) в устьях рек. Черкесскому населению, предлагалась беспошлинная торговля, «блага мира, порядка и просвещения» в составе империи (т.е. аналогично другим народам), но запрещался «торг невольниками «к истинной славе России»».
— Подстрекаемые эмиссарами Стамбула и Лондона к «священной» войне с неверными, объединившиеся черкесские князья в 1840 году, по факту, начали борьбу за полную территориальную независимость. Первым был захвачен форт «Лазаревъ» (7 февраля 1840 года), затем ещё 2 форта и 1 укрепление. Но к лету силы горцев и их уверенность в успехе полной победы иссякли. Летом российские войска вернули потерянное. В дальнейшем продолжались регулярные перестрелки (60-70 раз в год). Но одновременно шла меновая торговля. Адыги имели огромную зависимость от соли. «В меновой торговле русское правительство видело средство сблизить горцев с русскими и наладить более мирные отношения». В отдельных случаях отношения действительно стали если не дружескими, то терпимыми и взаимовыгодными. Можно уверенно утверждать, что в случае отсутствия воинственной пропаганды османских и английских эмиссаров, при терпеливой (неспешной) политики России, адыги без жертв и с великой для себя пользой, стали бы полноправными гражданами многонациональный страны (аналогично, другим народам, и так, как это получилось с теми из адыгов, кто не перебрался за море).
— Позже, в 1854 году, из-за начала войны с Англо-Французской коалицией, все форты ЧБЛ были оставлены и взорваны уходящими войсками. и до останками форта вновь владели местные черкесы.
— В 1860-х гг. между империями были достигнуты договоренности об обменном переселении коренных населений (адыгов к туркам, понтийских греков в Россию), которое и для тех, и для других обернулось трагедией. При этом всем адыгом, кто этого пожелает, предлагалось переселиться на Кубань (пожелало порядка 10%; уже через несколько лет им разрешили вернуться обратно).
— В 1864 году войска вернулись на ЧБЛ. Почти не встретив сопротивления, выселили из аулов тех, кто не успел (или не захотел) к заранее назначенному сроку. На месте бывших фортов были основаны российские пограничные и таможенные посты.
— 10 март 1866 (с.ст.), утверждено Положение о заселении Черноморского округа. Освоение опустевших от людей территорий растянулось на многие десятилетия, потребовало огромных материальных затрат и, особенно, человеческих усилий, сопровождалось многими скорбями переселённых сюда людей.
В итоге:
Для людей всех национальностей и религий события на черноморском побережье Кавказа 1829-1917 гг. перенесли только страдания. Здесь не было религиозной войны, но только борьба за территорию, которая прекратилась с прекращением существования империй её начавших.
Адыгский народ, использованный в этой борьбе, проиграл с проигравшей стороной (князья потеряли право на владение обширными зе’млями, а народ пережил трагедию плохо организованного переселения (несвоевременность и недостаток предоставленных турками судов, недостаток с их стороны  продовольственного снабжения, почти полное нежелание среди старейшин переселиться на Кубань)).
Насильно переселяемые сюда люди (греки, изгоняемые турками из Понтии, и россияне, отправляемые сюда по жребию), с трудом выживали в непривычной природной зоне из-за нарушенной ими же экологии.
Только с постепенным развитием технологий и науки краеведения, в условиях цивилизованной мирной жизни, благодаря новой геополитической ситуации не допускающей межнациональной и религиозной вражды, все потомки оставшихся здесь из адыгов и переселенцев различных национальностей, обрели радость в совместном созидании привлекательного курорта.

 

ПЕРВЫЙ ЭТАП — около 10 веков
христианства на побережье Чёрного моря (V ~ XV века).

Этот период самый большой по времени и сложный для изучения и описания того, как различные миссионеры пытались обратить коренное население в свою Веру и, что из этого получилось. Исторические события тех веков и «их география», многообразно описаны в сотнях статей и научных работ и, при этом, до сих пор, являются предметом споров для учёных.

Но можно определённо сказать о следующем: первое появление поселения христиан произошло в окрестности Лазаревского во времена Византии: справа и слева в 7 км от цента Лазаревского появились крепости. Одна из них была на реке Аше, а другая в 4-х км от его современной южной границы, на территории современного п. Чемитоквадже (там сейчас находится храм «свв. Царственных Страстотерпцев»), известная как крепость Годлик (по названию речки, стар. Голиехт или Годликx).

Крепость в течение 10 веков «меняла» своих владельцев, была перестраиваема. По мнению видного советского историка Воронова Ю. Н., жизнь крепости имеет два исторических периода использования: византийский (православие) V—VIII вв. и генуэзский (католичество) XIV—XV вв. (т.е. мы видим большой временной разрыв).
С другой стороны, между византийцамим и генуэзцами в 1348—1349 годах был военный конфликт. Он мог привести к переходу крепости от одних «рук» в другие. Так известно о том, что, например, в г. Севастополисе уже около 1330 г. находился епископ, а с 1354 г. — генуэзский консул.
Но, всё же, считается, что между VIII — XIV веками жизнь в крепости замирала. При этом крепость могла быть использована местными жителями или ассимилировавшихся (с местными) потомками греков, о чём свидетельствуют особенности кладки достраиваемых или восстанавливаемых строений византийского времени.
На картах итальянских (генуэзские) мореплавателей (католиков) наш места относили к землям называемым Альба Зихия (принято – «белая», н буквально: (1) рассвет, заря; (2) в переносном знач.: начало) и Чали Зихия – «Шёлковая Зихия» (в через Абхазию на Северный Кавказ проходили три ответвления «Великого шёлкового пути», одно из которых проходило через горы современной Красной Поляны.). Это утверждение соответствует мнению советского этнографа-кавказоведа Л.И. Лаврова (г.ж.: 1909–1982).

К 1665 году, когда по дороге в Крым её мог наблюдать и посещать османский путешественник Эвлия Челеби, крепость уже не использовалась.

 «Необязательные» комментарии

«народ, сидящий во тьме, увидел свет великий,
и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет» (Мф. 4:16),
но по прошествии 10 веков христианства, здесь от него, остались только «руины»!

Нужно ли описывая историю возникновения храма в поселке охватывать весь период христианской истории края? Исследование предыстории появления первого каменного  храма в поселке привели к появлению множества вопросов для размышлений. И вместе с этим, постепенно, возникло понимание некоего «правила»: то каким именно будет построен храм зависит от событий и факторов, существовавших задолго даже до первых слов о планах на его строительство!

Иначе говоря: если земля под фундаментом будущего храма сформирована 25 миллионов лет назад подвижностью тектонических плит, то внешний вид каким мог бы быть построен храм (величественным византийским собором, капеллой в стиле генуэзского барокко или деревянной избушкой в маленьком поселении) определялось за несколько столетий до начала ХХ века и зависело от деятельности священников и народа, к которому адресована их проповедь с благой вестью.

фрагмент картины: «Высадка Христофора Колумба на о. Сан-Сальвадор»(Иван Айвазовский, 1892)

И византийцы, и итальянцы здесь были, но ни одного действующего храма после себя они не оставили, а коренной народ (адыги) унаследовали от христианской веры тех их праотцов, которые были крещены, лишь предельно упрощённые и искаженные обрядовые традиции. В итоге, не храм, а Священное дерево (тюльпановое, в п. Головинке) до сих пор живо, и адыги именно его считают символом веры их отцов.
Мы живём, принимая как «данность» тот результат истории христианизации края, который имеем. Но он мог бы быть иным, если бы люди когда-то были иными!
Были ли священники тех веков плохими проповедниками или дело в коренном населении? Почему на Руси, которую апостол Андрей Первозванный и последующие проповедники посетили много позже этих мест, христианство нашло плодородную почву и, даже не смотря на падение Византийской Империи, проросло великим сонмом святых, а здесь после ХVI века оно превратилось в дикую, бесплодную маслину, вернее в Священное дерево-мать/дерево-богиню Чъыг гуащ? Почему один народ (Грузинский) взял свой крест, и враги не смогли сломить его Веру, а другие народы, живущее севернее их, — «сломались»? И в итоге Грузия приветствовала приход России, а адыги много пострадали из-за бессмысленного, в исторической перспективе, сопротивления.

Это сложная тема для отдельного обсуждения. Если вы хотите поделиться своим мнением о причинно-следственных связях несохранения у крещённых адыгов христианской веры или ссылкой на интересный источник то, пожалуйста, напишите 40inbox@inbox.ru
Нам же нужно осознать, на примере истории первой эпохи христианства в этом крае, что от того какие мы сейчас христиане, зависят судьбы множества людей будущих поколений!

 

ВТОРОЙ ЭТАП — 15 летний этап в середине XIX века 
(трагичный и загадочный форт «Лазаревъ»)

Богослужения

«Всевышний не в рукотворенных храмах живет…» (Деян. 7, 48-49),
«Ибо вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них…» (2Кор.6:16)

С момента высадки войск Российской империи в реке Псезуапсе 7 июля 1839 г. и до отступления от сюда в 1854 году, так сказать, «местная христианская община» имела организацию воинской части, и она не была постоянной по составу. Богослужения и молебствования подчинялось армейскому уставу тех лет.

Примечание:

При высадке у устья реки Псезуапсе, адмирал Михаил Лазарев командовал эскадрой (и всем Черноморским флотом), а высаживаемыми войсками командовал генерал-лейтенант Раевский, который и предложил название построенному форту в честь адмирала, хотя де-факто не было какой-то «особой» заслуги адмирала в появлении этого форта. Форт был «обычным» одним из нескольких построенных в те года, но главное это было военная крепость. Что-то подобное непотопляемому «кораблю». А у военных принято давать имена кораблям и крепостям в честь военных деятелей (правда, обычно, упокоившихся). Но адмирала Лазарева очень любили и ценили как исследователя, командира, флотоводца и энергичного организатора. В Новороссийске его именем названа одна из центральных улиц. Также в честь адмирала свое название получила и одна из вершин Маркотхского хребта. Адмирал Нахимов писал о Лазареве: «…  у меня недостает слов описать все его похвальные дела, и я смело уверен, что русский флот не имел подобного капитана». А позже, как командующий флотом, Лазарев стал подлинным его преобразователем. Так, что крепость была объектом достойным того, что бы именоваться именем великого флотоводца. А современный курорт, конечно, «малозначим» для памяти людей такого уровня).

Вот пример из красноречивого описания одного из офицеров того, как здесь совместно молились:

«16-го и 17-го марта 1864 года войскам даховского отряда после трудного похода в нагорную полосу, дан двухдневный отдых {комментарий: возле форта «Лазаревъ»}. … К прибывшим десяти батальонам прибавились еще два: 1-й черноморский и 1-й бакинский, выведенные из поста Лазаревского. Двенадцать батальонов, все развернутым фронтом стояли огромным покоем. Примкнув открытою стропою к одному из фасов бывшего укрепления. С одного конца лагеря до другого было более двух верст. Вечерние зори были необыкновенно эффектны. Звуки горнов и барабанов дальних батальонов… Особенно торжественна при такой обстановке молитва после зори. 

Весь лагерь, целые тысячи воинов, обнажив головы, молятся вместе; почти в каждой роте хор поет «Отче наш». Сколько души, сколько неподдельного чувства в этой молитве простых православных людей, каждый из которых давно уже свыкся с мыслью, что, может быть, сегодня последний день в его жизни! С какою теплою верою крестится каждый солдат! С каким глубоким убеждением в святости минут общей молитвы, все, что ни есть в лагере, обращается вдруг к одному, шумный говор и смех прекращаются разом; песни умолкают повсюду. Все от мала до велика, встают и не покрывают голов до тех пор, пока не умолкнет последний звук запоздавшего хора молитвы Господней«.

Аналогично совершались панихиды. Архивы сохранили информации о панихиде 22 мая 1840, это на второй день высадки. Тогда войска снова овладели останками форта и произвели его осмотр. Здесь обнаружили остатки 50 человек, убитых при взятии форта горцами 7 февраля 1840 года, кои были перезахоронены.

С прибытием большого количества войск, в те дни здесь, присутствовали священнослужители. Тогда совершались службы, которые назывались «Церковным парадом«.  Выглядели они так:

Пробили, по обыкновению, на молитву и вышли вперед знамена. … Несколько священников в ризах, возле аналоя, развевающиеся наклоненные знамена, … Запели «Тебе Бога хвалим», и в окрестных горах раздались выстрел за выстрелом; отдаваясь тысячами эхо, каждый из них обращался в продолжительный громовый раскат.
… В середине у походного аналоя поместился, с крестом и евангелием, отрядный священник.
… Началась служба. Солдаты набожно крестились, по русскому обычаю одни за одним выходили и, низко кланяясь, клали возле аналоя кто копейку, кто две, а кто и более. Наконец в долине Сочи раздалось православное — Христос воскресе! Стали христосоваться.
… По окончании службы, священники окропили ряды батальонов святою водою; знамена, при звуках барабанов и музыки, отнесены по местам.

Но можно только пытаться представить какая торжественная радость была на душе воинов, когда, как бы специально для них, оторванных от храмов, священников, Богослужения, собиралось великое множество братьев вместе с полковыми священнослужителями и служили Церковный парад. Тогда они в Таинстве Христова Причащения могли получить благодать Святого Духа! Образно говоря тогда происходило чудо:

Место храма – в чистом поле, стены храма – сами люди, небо – его купол, а Алтарь в большой палатке полевого цвета; плотяные же скрижали сердца – облачены в мундиры: «Ибо вы храм Бога живаго, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом» (2Кор.6:16 + Лев.26:12; Иер.31:1; 1Кор.3:16; 1Кор.6:19).

 

ХРАМ

БЛАГИЕ НАМЕРЕНИЯ.

5 мая 1838 года был объявлен императорский указ командиру Отдельного Кавказского корпус: «Все крепости и укрепления на восточном берегу Черного моря, в коих находится не менее двух рот, снабдить церквами и священниками с причтом» Изначально проект форта Лазарев, инженеров фортификационного ведомства из Санкт-Петербурга, предусматривал возможное нахождения в нём храма. При этом, во многих других проектах его не было. Скорее всего это связано с площадью форта. Лазаревский форт предполагали возвести на широкой равниной местности, а места для строительства многих других, не были так удобны из-за гористой местности.  Но всё же даже в просторном форте «Лазаревъ», храм указан как «предполагаемый», а не как что-то само-собою разумеющееся. Это, связано с тем, что наличие храма проектирующие не считалось необходимым. В воинских частях, на практике, могли вообще ограничится молитвенной комнатой и даже метом в казарме. В Кронштадте, например, церковь «на форте «Павел I» размещалась в одном из казематов, где настелили пол и солею, установили иконостас…» (Каземат – помещение защищённое от обстрела, для хранения чего-либо. В форте служило 2000 человек, см. «Храмы Кронштадта» / Е. В. Исакова, М. В. Шкаровский). Так же, здание храма в войсковой части могло быть размером с часовню, так как количество военнослужащих в местах компактного поселения всё равно не позволяло бы им зайти во внутрь обычного храма. Церковные службы велись в форме «Церковного парада».

 

 «СУРОВАЯ» РЕАЛЬНОСТЬ.

Но, из военно-исторических хроник, очевидно, то что, несмотря на всю строгость предписаний о точном исполнении сего проекта, в течение всего функционирования форта он так и не был построен. Форт строили максимально быстро и функционально, без фортификационных «причуд», выполняя предписание только в общих чертах.

Что интересно: византийцы построили крепость Годлик не в болотистом широком судоходном устье реки Псезуапсе, а «примостись» на высоком побережье возле начала гористой возвышенности. Сделали они так, для того, чтобы потом жить здесь долго.

Россияне же выбрали устья рек, так и форт «Лазарев» строился, не как долговременное поселение и центр для развития региона, а для решения текущих задач установления удобного контроля над реками с целью пресечения контрабанды, пиратства, работорговли и враждебных действий коренного населения. А в будущем, после окончания вооружённого конфликта, вдали от внешних границ государства, на месте форта мог бы быть устроен приморский погранично-таможенный пост (оно именно так и получилось).

 

Штатного либо нештатного священника в гарнизоне форта Лазарев в течение первого года его существования не было.  Священники появлялись здесь с войсками во время больших военных операций (при двух высадках десантов в 1839 г. и в 1840 г.).

В таких условиях, христиан этих военных первых приходов на побережье Чёрного моря, наверно утешали слова писаний:
— «Всевышний не в рукотворенных храмах живет…» (Деян. 7, 48-49),
— «…настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Ин.4:23).

Очевидцы тех событий, описывая тяжесть жизни из-за непомерного труда, тяжких бытовых, климатических условий, свирепствовавшей малярии, указывают:

В форте Лазарев все строения находились в самом невозможном состоянии, казармы сыры и дали течь … Питание нижних чинов было самое незавидное: по целым месяцам пищу гарнизона составляли солонина, хлеб, крупа и картофель; свежее же мясо и овощи считались величайшей редкостью. Люди имели вообще болезненный и апатичный вид. Каждый хорошо сознавал, какая участь его ожидает, и постоянным напоминанием служила громадных размеров палатка, куда складывались трупы убитых и умерших, пока их не предавали земле вне крепости. Но и костям часто не суждено было найти покоя – горцы безжалостно вырывали трупы и бросали их на съедение шакалам.
Без покаяния и погребальных обрядов сходили в могилу несчастные защитники береговых укреплений, и это последнее утешение было отнято у солдат, так как нигде не было храмов Божиих. В 1839 году смертность достигла 20 %. Но в некоторых частях она доходила за несколько месяцев до 50 %*.

* так, например, в гарнизоне форта Лазарева, за 9 месяцев из 200 рядовых, с должным числом унтер-офицеров, осталось в живых всего 108 человек; все остальные умерли. Случалось, что девять десятых числа солдат лежали больными, и некому было занимать крепостные караулы …

К моменту захвата форта горцами (7 февраля 1840 года) из 200 человек определенных для него на лицо оставалось 78.
… в 1840 году, с наступлением жаров, явилась желчная лихорадка, которая в особенности свирепствовала в форте Лазарева. С половины декабря 1840 до 1-го февраля 1841 заболело 142, и из них умерло 54, а выздоровело только 9; затем на местах и в околотке было 82 больных, из которых 57 цинготных. Эти цифры весьма наглядно доказывают положение некоторых несчастных наших гарнизонов на восточном берегу Черного моря.

Могли ли люди в таких условиях получить утешение в молитве? Очевидно то, что им был нужен осязаемый «утешитель», который и выслушает, наставит и словом подбодрит.

«Словом праведным согретый, Ощутил он Божий страх, … Непонятной, чудной силой Изгнан был с души дурман… Словно заново рождённый … Шёл с молитвой на устах. … Старцем мудрым потрясённый, К жизни новой стал готов, Человек – Иван Ростов». (отрывки из поэмы Николая Мельникова «Русский крест»).

Потому командиры писали рапорта, докладывая по инстанции о том, что священники им весьма необходимы.  Как раз, это был тот случай, когда желания «низов» и «верхов» совпадали.

УТЕШИТЕЛЬ

9 мая 1840 года военный министр сообщил командиру Отдельного Кавказского корпуса, что Государь император высочайше повелеть соизволил:
«в 11 укреплениях на Восточном берегу Черного моря, а именно: Кабардинском, Новотроицком, Михайловском, Навагинском (так был переименован форт Александрия), Гаграх, Пицунде, Бомбарах, Николаевском, фортах: Головинском, Лазаревском и Раевском иметь по одному иеромонаху в каждом на тех же самых основаниях, как определенные таковые в минувшем 1839 году… В должности причетника к сим иеромонахам определить из находящихся в укреплении войск к каждому по 2 человека грамотных нижних чинов».

Синод предписал Херсонскому Преосвященному немедленно отправить в черноморские укрепления «находящихся в Балаклавском Георгиевском монастыре 7 запасных иеромонахов, тем же порядком, как отправлены были иеромонахи в укрепления в 1839 году».
Для остальных укреплений предполагалось вызвать иеромонахов из епархий Киевской, Калужской, Курской и Орловской. Святейший Синод разрешал, «дабы как отправленные ныне в помянутые укрепления, так и отправленные прежде иеромонахи исполняли там все обязанности приходских священников, не исключая и венчания браком». 11 иеромонахам назначалось жалование по 1000 рублей ассигнациями каждому.

В 07 июня 1840 г.  в ф. «Лазаревъ» был определен «иеромонах Серафим 2». Самый возрастной (45 лет) из направленных на ЧБЛ стал первым штатным священником нашего населенного пункта!

Его формулярный список пока не найден. О нём известно: 07.06.1840 – переведён из Киева. 13.09.1844 — награждён наперсным крестом «отъ Синода выдаваемым». В июле 1845 г. – из рапорта о св.служителях ЧБЛ: ему 50 лет и он «способен и достоин». 10.02.1850 – на его место в ф.Л назначен другой священник.

Но предположительно, исходя из возраста и сопутствующих обстоятельств, под его личность подходит информация об игумене Серафиме, и в этом случае, после перевода из ф.Л весною 1850 г.: — в период с 1850 по 1854 гг. переведён в Свято-Благовещенскую Никандрову пустынь, — в 1854 году произведен в игумены монастыря, — Во время осады Севастополя англо-французскими войсками в 1854 г. или в 1855 г., для участия в обороне Севастополя (для духовной поддержки обороняющихся направляли и иеромонахов, и игуменов). На фото мы видим награду: Наперсный золотой крест на Георгиевской ленте, из кабинета его имп. величества. — В 1855 г. вернулся в «Свято-Благовещенскую Никандровскую Пустынь (в 1856 г. его сменил новый игумен, возможно, по причине его кончины по старости).

 

На смену первому штатному священнику нашего н.п., назначен второй (по счёту): иеромонах Маркелин*.

*Формулярный список7: из малороссийских казаков. 15.05.1815 он был определен в Полтавский Крестовоздвиженской монастырь в послушники (был Рризничим). 20.03.19 пострижен в монашество. в Апреле 1821 произведен в иеродиакона и 15.07.24 – в иеромонаха (был экономом Архиерейского Дома, а 21.05.26 переведен обратно Полтавский монастырь. 02.12.31 по прошению уволен в Псковскую в Свято-Благовещенскую Никандрову пустынь. с 18.02.32 казначеем. 29.07.32 награждён набедренником. 13.04.34 по прошению переведен казначеем в Спасо-Миронский монастырь. 02.12.37 определен в Московский Кафедральный Чудов Монастырь. 24.02.48 по прошению определен в Штат Флотского Духовенства Балаклавского Георгиевского Монастыря. Был в походах (В 1848 г.: 8.04-20.04 на фрегате «Флора», 10.07-20.08 на фрегате «Кагул». В 1849 г.: 13.05-04.07 на корабле «Трех Иерархов», 05.07-08.08 на фрегате «Коверна»). 21.10.1849 определен штатным иеромонахом. 10.02.1850 на основании указа Священного Синода назначен штатным иеромонахом в форт Лазарев.

 

Кроме православных, в ЧБЛ служили нижние чины римско-католического исповедания (в т.ч. 39 человек в ф.Л.), для таковых, идя на встречу заботе командиров фортов о своих инославных подчинённых, на ЧБЛ был назначен сначала 1 капеллан разъездного притча, потом, когда стало очевидна невозможность для одного охватить своей пасторской заботой всю ЧБЛ, то позже, направили второго.

Удивительно то, что во всей огромной христианской России не нашлось более одного священника на каждый из фортов. Это очень показательный пример того, как для себя оправдано, но не гибко в таких ситуациях, как была на ЧБЛ, государство управляло Русской Церковью.

Как служили, какими они были, двое наших первых священников, на данный момент известно только по характеристики из рапорта «способен и достоин» и награде от Синода наперсным крестом. Наша история до ХХ века более загадочна, чем наш завтрашний день! Вчера я ничего не знал о них, а позже, возможно, будут найдены новые источники (письма, рапорты и т.п.). Но для составления образа и жизни священнослужителя тех времён, можно прочитать о других священниках ЧБЛ. Прежде всего, они были людьми, а учитывая тяжёлые условия жизни и служение в в/ч, им было несравнимо тяжелее, чем нам сегодня. В ситуации когда на ЧБЛ от болезни (изнурительная лихорадка, желчная горячка, чахотка, нервная горячка, водяная болезнь, брюшные завалы) умирал каждый 4-5 человек, все  они прошли через испытание немощи от болезней. Например самый первый капеллан был отправлен обратно в свой монастырь. И то что о. Серафим, был заменён на другого, скорее всего было по причине здоровья пожилого человека.

Из известных сегодня примеров священнослужителей ЧБЛ того времени, мы видим реализацию на практике то, что нужно: «… и не себе угождать. Каждый из нас должен угождать ближнему, во благо, к назиданию. Ибо и Христос не Себе угождал, …» (Рим.15:1-3).

 

УПУЩЕННЫЙ ШАНС

(Из истории христианства на черноморском побережье Кавказа (Костиников Владимир Н., краевед)).

После временной потери фортов в результате нападения черкесов зимою 1840 г., Россия вернулась более подготовленной. Но по-прежнему вопросы религии были далеко не на первом месте.

В ф.Л была устроена молитвенная комната, освящённая во имя «Святого Архангела Михаила«.

Удивительно то, что в царской России могли построить стены, башни, казармы и т.д., но на здания храмов средств каждый раз не находилось. Вместо намерений «в каждом укреплении», южнее Геленджика построили только храм в ф. «Александрия» («Навагинский») в 1838 г. (р. Сочи). По состоянию на 1852 г., как сообщает Костиников В. Н. (проф., краевед): укрепления Черноморской Береговой Линии (ЧБЛ) «имеют церкви «в одной половине полубревенчатой солдатской казармы»5. Впоследствии, всё же, предполагалось устраивать небольшие гарнизонные храмы.

23 декабря 1848 года Император Николай I приказал «обратить на построение в форте Вельяминовском церкви, в которой ежегодно в день взятия оного горцами совершать панихиду по убиенным».

Но только 3 августа 1851 года, для постройки церкви в Вельяминовском укреплении, на военном транспорте «Бзыбь» из Керчи доставили «штучного керченского камня длиною один аршин, шириною и толщиною по 5 вершков числом четыре тысячи шестьсот двадцать две штуки, который при приеме в работу оказался годным». Медлительность доставки начальник Черноморской Береговой Линии объяснял тем, что «доставку всего каменного материала и извести предположено было произвести на казенных транспортных судах, которые в предшествовавшие годы особенно обременены были подвозкою камня и извести для работ по построению оборонительных казарм в Новороссийске, по возведению Константиновского укрепления и постройке укрепления Навагинского».

В октябре 1852 года он лично осмотрел производство работ и убедился, что «церковь не только загородит и без того незначительную и единственную площадь укрепления Вельяминовского, но сверх того увеличит и без того уже тесное размещение зданий, так что от спертого внутри укрепления воздуха может усилиться болезненность гарнизона, всегда весьма значительная». Поэтому он приостановил работы, а командиру Отдельного кавказского корпуса написал: «По моему мнению, построение церкви в укреплении Вельяминовском необходимо отменить, а вместо нее возвести ее в соседственном укреплении — форте Лазарева, который значительно просторнее укрепления Вельяминовскго и климат имеет лучший.

Площадь его вчетверо больше, чем в Вельяминовском». Аргументируя свою позицию, начальник линии отмечал, что в 1840 году пали под ударами горцев 4 укрепления, гарнизоны которых равно заслуживают, чтобы чтить их память церковным поминовением. «Если принять во внимание, — говорилось в рапорте, что в укреплении Вельяминовском по возобновлении его поступил гарнизон из посторонних войск, то я полагаю, что можно, не нарушая нисколько чествования памяти погибших в этом укреплении рот, воздвигнуть церковь в форте Лазаревском и служить в ней панихиду за упокой душ войск, павших в четырех укреплениях береговой линии в те дни, когда происходили эти несчастные события».

24 января командующий Отдельным Кавказским корпусом сообщил, что император дал согласие на возведение церкви в форте Лазаревском. При этом «материалы, заготовленные поныне в форте Вельяминовском для означенной церкви, по встречаемому затруднению в перевозке оных в форт Лазаревский обратить на другие в форте Вельяминовском постройки». Однако начавшаяся вскоре Крымская война помешала этим планам…

 

В чём ТРАГЕДИЯ форта «Лазаревъ»?

В 1840 году, всего через 9 месяцев после возникновения этого венного поселения, его и захватили горцы, угнав в плен всех непогибших при штурме. Вскоре русские войска вернули его себе и отстроили. Но затем, во время отступления с позиций Черноморской Береговой Линии в 1854 году, его разрушали своими же руками.
«Плохая им досталась доля: Немногие вернулись с поля… Не будь на то господня воля, Не отдали б» его («Бородино», Михаил Лермонтов, 1837 год).

Судьба форта, а главное судьба солдат, проходивших в нём службу (как описано выше), — это один из многочисленных исторических примеров того, какая «тяжёлая доля», несравнимая с нашей современной обеспеченной жизнью, выпала тем, кто первым пришёл сюда из России!

Россия, как и любая другая огромная страна, является страной парадоксов и бед, головокружительных побед одних и провальной или преступной деятельностью или бездеятельностью других.

Вот здесь, у нас, именно то историческое место, которое вошло в мировую историю военного искусства, как пример одной из самых удачных и талантливо проведенных десантных операций! Оно же, это место, для гарнизона форта, построенного в самые короткие сроки (строй материалы привезли через море вместе с собой, собирали почти (условно говоря) как конструктор),  стало аналогом лагеря смерти, в котором опасность исходила не столько от внешнего врага, сколько от болезней, истреблявших людей быстрее пуль, на фоне безответственного руководства и провальной организации обеспечения жизнедеятельности отдалённых военных укреплений.

В первые года своего существования, гарнизон фактически вымирал (см.описание выше). Он не исчезал, только благодаря его регулярному пополнению.   На воротах форта можно было бы справедливо написать: «оставь надежду всяк сюда входящий».

Но разве может какое-либо поселение христиан быть местом, где не живёт надежда? Флаг христианского государства (Российской империи) над фортом, должен был, как и крест над храмом, укрепить всякого воина в мысли о том, что он нужен на этой чужбине для возвышения здесь Веры, Царя и Отечества. Флаг и Вера были: телесной и духовной опорой для их подвига стойкости, в терпении и смирении.

Примечание:

На изображении:  «Оставление горцами аула при приближении русских войск». (собыия 1864) 1872 г. (худ. П. Н. Грузинский).

императорский флаг всё-таки не был христианским крестом, а проводимые военные действия – не были «праведными», то есть не «за просвещение и спасение душ» местных народов, а за их переподчинение (в той или иной форме) либо изгнание и, также, за решение геополитических вопросов захватом новых земель. Также и через 100 лет советское правительство выселяло и переселяла народы, решая задачи государственного устройства, не жалея при этом «простого человека». И 200, и 100 лет назад и христиане, и мусульмане, и местные язычники вместе были «заложниками» и жертвами государственной политики и борьбы сильных государств (тогда это: России и Турции при её активной поддержке Великобританией).

Те из воинов, кто душою мечтал жить в монастыре, могли бы, взирая на флаг и стены гарнизона, представлять себя иноком. Но трагедия людей, составляющих христианскую общину военнослужащих форта, состояла не только в том, что за стенами форта они трудились как каторжники и сотни из них умирали от болезней и в боях, а ещё и в том, что, кроме прочих бед, верующие, вовлеченные в эту войну, были лишены пастырского окормления! Как свидетельствуют хроники:

С самого основания линии, во многих укреплениях не было ни церквей, ни священников, а между тем, в описанной удручающей обстановке, богослужение “могло облегчить сердца, чуждые покоя среди этих обиталищ скуки и непрестанных тревог». Да, тяжко было нашему религиозному солдату часто не иметь красного яичка, чтобы разговеться по-христиански в праздник Светлого Христова Воскресения, умирать без покаяния и с перспективой сойти без погребального обряда в могилу.

История поселения (форта) Лазаревского в те военные года, это пример важности священника (пастыря) там, где страданиями испытывается мужество и Вера людей.
Некорректно известное сравнение воинских частей (тех времён) с монастырями. Военные поселения не становились такими «духовными жемчужинами», как монастыри. Люди в этих фортах Черноморской береговой линии находясь в таких же в стеснённых условиях (голод, труд, болезни в «четырех стенах») скорее прибывали как на каторге.

Тем более это относится к декабристам, которые были разжалованы и сосланные для службы на Кавказе (о некоторых из таковых читайте в разделе ниже «Известные прихожане»). Они использовались как рабочая сила при постройке фортов.

Солдаты, как не желали бы иметь в их поселении храм и священника, были невластными в этих вопросах. А их начальники (офицеры), особо не стремились к этому (цитаты о их жизни см. ниже). Имея ресурсы (примером является большой каменный форт в Лазаревском) не реализовывали то, что было предусмотрено проектом (строительство храма). А история древней православной Руси помнит понятие Обыде́нного храма (обыде́нная церковь, единодневная церковь), когда люди за один день строили временный деревянный храм.

Отсутствию храмов в фортах способствовало не только некоторая нехватка материальных, человеческих и, особенно, духовных ресурсов офицеров гарнизонов, при отсутствии рядом священников (и, возможно, вообще «малый вес» их мнения, как следствие полного подчинения Церкви государственной власти в Российской Империи, пример смотрите выше: вопросом строительства храма укрепления Вельяминовского занимались военачальники), но и временных характер таких поселений (как следствие: ротация состава, смена начальников и даже самих воинских частей в укреплениях Черноморской береговой линии), плюс возможность и удобство и привычка замены «стационарного» храма – временным (молитвенной комнатой или походным храмом, как описано ранее).

О воле и усилиях священноначалия в отношении участия в судьбах людей в этих воинских поселений, к сожалению, на данный момент, найти ничего не получилось.

Но легко заметить, по описанию выше из истории с Императорским волеизъявлением, проектированием храмов и того как это реализовывали (вернее, – не реализовывали), об отсутствии у начальствующих в этой части Империи и на местах по фортам стремления строить в гарнизонах храмы и пополнять ряды священников. То есть нашли десятки тысяч людей для службы здесь, но в великой православной стране не нашлось достаточно монахов для духовного окормления военнослужащих. Видимо уже в те времена вопросы духовного спасения и храмы не были так же необходимы как стены и прочие постройки военных укреплений для защиты территории и захвата новых.

Как следствие: солдаты из простолюдин,  не могли быть друг для друга духовными наставниками. Лучшие из офицеров, хотя и сожалели о ситуации и о солдатах, но большинство из этой среды было равнодушно к ним (в сословной гордости и надменности, словно Иваны, не помнящий родства к своим братьям во Христе), искало развлечений и впадали в пьянство. Военнослужащие, все вместе, не имея пастырского наставничества и примера, в отличие от монахов, ломались под давлением жизненных обстоятельств и не обретали святой чистоты в жизни.

Оставаясь безвыходно в стенах форта, как в тюрьме, люди впадали в полное отчаяние: молодых солдат глодала безысходная тоска, а старые — предавались непомерному пьянству.

 Но в тоже время, ситуация, в которой оказались эти люди, способствовала воспитанию у тех, кто живёт и поступает по Духу таких качеств, как смирение, терпение, мужество, верность долгу. Они и были той малой закваской, которая «заквашивает все тесто» (Гал. 5:11-21).

Как не парадоксально, но если говорить про историю форта «Лазаревъ», история сохранила воспоминания о двух конкретных людях, которые являются примерами не совсем подходящие для нас:

— один, — это бывший декабрист (Одоевский Александр Иванович; в статье «Кавказские воды», Огарев называл его «христоподобной» личностью, жаждущей человеческой чистоты; не знающей, что такое личное счастье, и стремящейся исключительно к самоотречению. В «жестокий» век, когда чувствительность не особенно жаловалась, он приносил «любовь и мир душевный» каждому, с кем встречался);

— другой, — это лютеранин (поручик Эдуард Андреевич Сальстет, швед из Финляндии (в будущем он стал начальником и любимцем всего портового города Ейск, «Ейский  голландец»). Этот застенчивый и немногословный северянин отличался тем, что не принимал активного участия в обильных застольях и карточных турнирах, зато все отлично знали и ценили его мужество и героизм на поле боя, а сам Одоевский А. И. называл его «олицетворенной» добротой и честностью, любя его за детскую искренность).

 Благодаря настоящим смиренным и кротким христианам в рядах русской армии, 1840 год так и не стал «годом торжества мусульманства над крестом».

…но, благодаря этому темному фону, перед нами еще ярче, в полном блеске восстают гигантские фигуры серого труженика — кавказского солдата и не менее его доблестного офицера; их потом и кровью береговая линия заслужила даже у врагов превосходную боевую репутацию, а эпопея кавказской войны украсилась не одной славной страницей!

И тем более мужество этих людей, история их жизни, через 2 столетия взывает к нашей памяти, словами их современника:

В настоящее время, когда приближаешься к остаткам бывшего форта, ныне поста Лазаревского, у устья реки Псезуапе, прежде всего бросаются в глаза развалины бывшей на углу башни в несколько ярусов. В середине ее из камней сложена могила, а в этой могиле покоятся одни из последних жертв кавказской войны: офицер и семь нижних чинов. … Генерал наклонился к умирающему и с четверть часа с ним беседовал, потом вынул из кармана сюртука его начатое накануне письмо к отцу, сказал еще несколько слов, перекрестил его, простился и встал. Раненый был спокоен. «Поедете в Петербург – обратился он прерывистым голосом к приезжавшему в отряд адъютанту – расскажите, как мы здесь умираем.» … И через минуту его не стало.» … Может быть, со временем, когда пройдут годы и по берегу Черного моря водворится поселение, мирный житель окрестностей или путeшественник издалека остановится над этой могилой, вспомнит о кавказской войне, о кавказских солдатах и помянет первых христиaнcкиx поселенцев этого края добрым словом!

См. «Даховский отряд на южном склоне гор в 1864 году » // Военный сборник, № 12. 1864

Вскоре вспомнили и поставили памятник. Памятник этот сооружен иждивением офицеров 1-го линейного батальона, один из которых, говорят, участвовал в этой кровавой схватке. В отчете губернатора он проходил как «одинокая могила, украшенная скромным чугунным памятником, с крестом вверху и с надписью на одной из сторон: “Станислав Гавронский, поручик Севастопольского полка, с 7-ю рядовыми. Убиты в деле с убыхами, 18 марта 1864 года, у развалин монастыря, в 5 верстах от р. Псезуапе”. В последнее время своего существования содержался за счёт  Черноморской бригады пограничной стражи.

В газете Кавказ №131 от 7(20) ноября 1871, описана поездка Великого князя Михаила Николаевича по Черноморскому округу в мае этого года: «Проехали далее еще несколько ущелий и по неглубокому броду, чрез Псезуапе, что в этой реке вообще редкость, прибыли к посту Лазаревскому. Здесь Его Высочество принял от местных немногочисленных жителей хлеб-соль, осмотрел памятник, поставленный в одной из разрушенных угловых башен бывшего форта, поручику Севастопольского полка Гавронскому и 7 рядовым, последним жертвам кавказской войны, — приказал сделать ограду вокруг памятника и затем направился к деревне Лазаревской, расположенной верстах в 2 от моря по Псезуапсе-же на очень красивом склоне«.

Примечание: памятник и другие могилы, в советское время  сохранены не были. Новый памятник воинам христианам, погибшим здесь в XIX веке, не установлен, также как и памятник жертвам той войны со стороны коренного населения! О бывшем форте напоминает памятник пушке «Единорог» (буквально это памятник – ПУШКЕ (то есть артиллерийскому орудию, а не воинам) который, по чей-то идее, должен как-то напоминать  о  форте  Лазаревъ  и  о месте  каких-то военных действий).

 

 

 

 

55 летний ТРЕТИЙ этап во второй половины XIX века
(мирная жизнь дореволюционного времени).

 

Погранично-таможенный пост «Лазаревъ» и  хутор «Страхова».

5 марта 1864 года «по занятии бывшего полуразрушенного форта Лазарева, был тотчас учрежден пост Лазаревский».


О деятельности военных известно только то, что они «возобновили и исправили стены, расчистили рвы», и видимо далее обживались внутри форта. Но новых каменных зданий внутри не появилось.

Осенью 1865 года выселили последних местных жителей района, край опустел, необходимость в гарнизонах и укреплениях отпала.

 

«Черкесы ушли и страна быстро одичала. Сейчас трудно поверить, что всего только 52 года назад здесь был сплошной фруктовый сад, тянущийся на сотню верст». (В. Христианович. «Из поездки по Черноморскому побережью Кавказа, 1916 г.»)

Военный пост должен был быть сокращён до минимальных величин, выполняющего теперь роль пограничного и таможенного поста. Приморская торговля турецкоподданных, это, пожалуй, было самое удачное из предприятий затеянных на побережье в те года. Рядом с ним появился хутор «Страхова». А это уже признак оседлой жизни казаков поста.

На обезлюдевшие земли поселили отставных солдат Кавказских батальонов. Но никто не озаботился разъяснением русским солдатам особенностей климата, никто не оказал агрономическую помощь. Да солдаты и сами не особо стремились обживаться в чужом для них краю.

Стены форта быстро разбирались, из его камней делались простые жилища, которые в большинстве одной стороной примыкали  к уцелевшим частям стен форта.

10 марта 1866 года русское правительство разработало «Положение о заселении Черноморского округа и управление оным», утвержденное государем Александром II, на основании которого все пространство между реками Туапсе и Бзыбью, от морского берега до вершин Главного Кавказского хребта предназначалось для сельских прибрежных поселений. С 1869 года стало проводиться добровольное переселение крестьян из центральных областей России и Украины. Переселенцы оседали здесь и становились крестьянами или работали на стройках.

Деревянный храм

(сейчас это место «старое греческое кладбище» на ул. Изумрудная)

Ситуация, не в форте «Лазаревъ», но уже возле военного поста «Лазаревский», начала меняться после 1869 года, с появлением новых мирных людей, намеревающихся жить здесь постоянно. Люди же эти были не простые переселенцы из России, а малоазийские (понтийские, территория Понты — в северо-восточной области Малой Азии) греки, мигрирующие кто пешком, кто даже на плотах по морю, из Османской империи. Эти люди, пережившие большие потрясения в своей жизни, надеялись обрести здесь новую родину.

Место расположения форта, где жили первые немногочисленные поселенцы-россияне, вблизи моря и устья реки, в самой широкой равниной части местности (между горами, устьем реки и морем), было крайне неудобно для постоянного проживания. Как об этом писали: зимой – грязь, летом – болотистая низина, полная малярийных комаров. Поэтому, и может быть ещё желая жить обособленно, после знакомства с негостеприимными особенностями низины, новые поселенцы малазийские греки (20-30 семей), к 1871 году переселились на небольшой холм на правом берегу Псезуапсе, на месте бывшего шапсугского аула Заурбека (в 2х верстах от пограничного поста).

В 1871 году Лазаревский пост и деревню Лазаревку посещал брат Императора, Великий князь Михаил Николаевич. По описанию, приведенному в газете Кавказ №131 (7(20) ноября 1871), все (гости и поселяне) были очень довольны этой встречей.
После общения с жителями поста и хутора «Страхова», Князь «направился к деревне Лазаревской, расположенной верстах в 2 от моря по Псезуапсе-же на очень красивом склоне; деревня же населена исключительно греками…» Греки «приветствовали Великого Князя, поднеся ему плоды собственных трудов на новом местожительстве: хлеб, мёд, воск, табак и шёлк; все эти продукты были изрядного качества и Его Высочество благодарил Лазаревских греков за их трудолюбие». А греки были молодцы, не растерялись: они спросили его о строительстве дорог, а потом просили освободить их от ежегодной оплаты «за паспорты» положенную для них, как иностранных подданных! Князь обещал решить эту проблему.
Князь обходил хаты: «везде чисто, обстановка почти зажиточных людей, повсюду отсутствие окон и печей, за постройку которых Его Высочество советовал грекам приниматься поскорее».

В 1871 или в 1872 году перестала действовать «временная» походная церковь при штаб-квартире 1-го Кавказского линейного батальона в с. Божьи Воды (сейчас Тхагапш).

В 1872 году здесь пытались выжить 142 человек («Система жизнеобеспечения Черкесии. XVIII – п.п. XIX в.»).

Главным природным испытанием для поселенцев стали эндемические болезни, среди которых особенно страшный урон наносила перемежающаяся лихорадка или маляри.я А. С. Ермолов, министр земледелия и государственных имуществ, а также владелец больших участков в Сочи, отмечает: «при проезде моем в первый раз в 1894 году через село Лазаревское, мне было местными жителями сообщено, что чуть ли уже не три поколения прежних засельщиков погибло от лихорадки, либо бежало из края, и настоящие жители, не исключая женщин и детей, также все поголовно больны» (Ермолов А. С. «Заметки по поездке на Черноморское побережье Кавказа осенью 1907 года». СПб., 1908. С. 20.)

 

Необычайное усиление малярийности было вызвано целым комплексом социально-экономических и экокультурных трансформаций, вызванных почти 100%-м удалением аборигенного населения: все сельскохозяйственные площади зарастали лесом и кустарником, водоотливные канавы разрушились, лес в устьях рек, во многих случаях уже истребленный десантами и гарнизонами в военное время, теперь уничтожался окончательно; приморская низменность, обезлесенная либо с таким лесом, который из строевого был превращен в сорный, полностью стала малярийным полем. … По мере культивации земель и развития здравоохранения угроза малярии хоть и резко снизилась, но еще не перестала в начале ХХ века играть роль отпугивающего фактора при выборе колонистами мест для поселения. В 1910 году она могла в течение года унести жизни более 1% населения Кубанской области. Окончательно малярия была побеждена лишь в 50-е гг. XX века.

Отчаяние и тоска по Богу способствовали возникновению первого молитвенного дома, в виде сарайчика с земляным полом.

И несомненно с появлением здесь первого священника из переселенцев греков, эти люди сделали то, что другие, до них, оставили за пределами «жизненно необходимого»: они построили (или вернее: соорудили) первый отдельно стоящий молитвенный дом, который был освящён 9-го сентября 1874 года и наречен, как можно предполагать, в честь Богородицы.

Духовенство

Деревня Лазаревская, в числе других подобных малочисленных поселений, входила в Даховский приход, центр которого был Даховский пассад (будущий г. Сочи). Поэтому настоятель храма (из россиян) в Даховском пассаде был настоятелем у православных жителей деревни Лазаревская. Жителей деревни, непосредственно «на месте» окормляли 2 или больше священников из греков, бывших турецкоподданных, живших тут же. Пока достоверно известно только об одном из них: о. Димитрий Попов (с 1874 г. по 1879 г.). О нём известно из газетной публикации: «14-го августа отчисленъ отъ занимаемаго имъ мѣста въ селеніи Лазаревскомъ и вмѣстѣ съ тѣмъ разрѣшено ему совершать священнослуженіе и отправлять церковныя требы для находящихся въ поселкѣ Фанагорійскомъ грековъ, подъ наблюденіемъ и руководствомъ русскаго священника, въ приходѣ котораго состоитъ означенный поселокъ» . Все греческие священники Черноморскаго округа были под наблюдением российских священников. О них известно следующее:
— о. Николай Кучинский (наст. Даховскаго прихода (Сочинский пасад), в который входили жители д. Лазаревская (объединял несколько деревень), в 1874 году (весь период не известен))
— о. Павел Шишков (наст. Даховскаго прихода (Сочинский пасад), в который входили жители д. Лазаревская (объединял несколько деревень), в 1878 году (в т.ч. был и в 1881 г., весь период не известен))
— о. Иоанн Крылов (возможно разъездной священник Даховскаго прихода с окт. 1885 (весь период не известен))
— о. Александр Ильинский (возможно разъездной священник Даховскаго прихода с окт. 1896 (весь период не известен))

Церковные старосты:
— Елевферий Евстафьев (с 1877 г.)
— Иван Левтеров (с 1900 г.)

Примерно в ‘70-х ~ ‘80-х произошло расселение греческих семей в сторону моря, ближе к торговой части поселения с пристанью. Но селились они по-прежнему на сухих возвышенностях (сейчас улицы: Шевченко и Изумрудная).   А «русские стали приселяться к грекам лишь в конце 80-х годов XIX века … в Лазаревском считалось лишь 57 дворов — наполовину русских» (Доброхотов Ф.П. «Черноморское побережье Кавказа», 1916 г.).

К этому времени молитвенный дом стал ветхим. Так: в 1888 году: «По сообщенію преосвященнаго Геннадія, за исключеніемъ трехъ каменныхъ церквей: въ Новоросійскѣ, Анапѣ и Геленджикѣ, всѣ остальныя церкви, въ числѣ, 9 находящіяся въ Черноморскомъ округѣ, подобно тому, какъ и молитвенный домъ въ Адлерахъ, находятся въ крайне ветхомъ состояніи и одну изъ церквей признано необходимымъ даже запечатать«.

Поэтому в 1880-х годах (и достоверно до 1892 года) своими силами, но с благословения и с помощью Божьей совместными усилиями всех живущих в деревне, соорудили небольшой деревянный храм. О нём известно как о «Рождество-Богородичной церкви» деревни Лазаревской. Для строительства более менее полноценного храма, взамен временного и аварийного молитвенного дома, селяне деревни Лазаревская выбрали место на возвышенности: на второй от моря, сухой открытой возвышенности (высота от 40 до 50 метров над морем). Вокруг храма, традиционно, разместили кладбище. Это было правильнее и удобнее, чем кладбище у моря перед фортом. Сейчас это место называют: «старое греческое кладбище».

По воспоминаниям старожилов: в храме было много икон, после строительства нового каменного храма они, как о том вспоминали: «перелетали» в него.

Этот храм ещё присутствовал на карте ~1928 года (см. далее) и в нём могли ещё теплиться свечки молитв (при этом в 1926 году наш каменный храм уже не обозначался на картах как церковь, а это означает то, что креста на куполе уже не было).

Затем, уже на пороге веков, о. Алексий Глаголев (его фото будет далее). Далее, по всей видимости (исходя из рассказа местного жителя Георгия Иосифовича Симонова), в начале ХХ века его сменил отец Иоанн (Модестов).

История храма «Рождества Пресвятой Богородицы» (ул. Шевченко, д.1)

Деревянный храм на кладбище не сохранился, но и по ныне, хотя и сильно перестроенный, расширенный и подросший, в самом центре поселка Лазаревское на «церковной горке» возвышается православный храм «Рождества Пресвятой Богородицы», построенный в псевдорусском стиле.

Обстоятельства возникновения.

Сегодня трудно представить, что на этом живописном Кавказском  побережье в конце 19 века проживало всего около 300 человек разной национальности. В числе поселенцев того времени были: греки, русские, украинцы, поляки, немцы, литовцы. Большинство из них — это глубоко верующие люди.  Именно боголюбивые жители Лазаревского и решили построить храм. К сожалению, нам известны только несколько имен первых строителей – это Василиади Левтер, Димитриади Анастас Васильевич и Мавроматис Иван.

Приезжающие сюда семьи из России к 1904 году превратились в большинство, хотя и не подавляющее. Житель поселка Георгий Иосифович Симонов (рассказывал в середине ХХ века): «В начале ХХ века в селе Лазаревском было не более 150 – 160 дворов. Все село занимало одну улицу (ныне улица Калараш) и часть «церковной» горки. Большинство жителей были бедны. Жизнь текла медленно, без особых событий. Бывало за день проедет две – три подводы по единственной улице, да пройдут несколько десятков пешеходов – вот и вся жизнь». (По информации исторического канала краеведа Штыбина В. В.)

Книга Девиной Е. Н. «Лазаревская история» раскрывает для нас содержание архивов с дореволюционными тайнами.

«15 октября 1900 году состоялся сход 334 наличных домохозяев, оседло живущих в деревне Лазаревской Сочинского округа Черноморской губернии. Сход проходил в помещении правления, из числа собравшихся право голоса имели 25 человек. Постановили: «отвести участок земли под церковь и постройку в поселке причтово- церковного дома на указанном месте местным священником, а именно: на первой горе от шоссейной дороги в деревне Лазаревской, в количестве трёх десятин: из них к начатию постройки церкви одну десятину подчистить, а две остальные под постройку здания церковного причта»».

В 1901 году Черноморский губернатор генерал-лейтенант Е.Ф. Тиханов в письме Его Преосвященству Епископу Сухумскому сообщал, что «при сём имею честь возвратить препровождений при отзыве от 12-го июля сего года за №1606 проектный план на постройку каменной церкви в деревне Лазаревской, по надлежащем того плана утверждении».

Дубовая роща на холме была выбрана местом для Божьего дома. Участок тогда был пустынным и незастроенным. Фундамент и основная «масса» стен (те их части, которые не имеют  окна и проемы) выложили из обколотого речного камня (речной песчаник),
который добывали поблизости, на береге реки Псезуапсе (он отличается большой плотностью и крепкостью). А для тех частей стен, что требовали обработки и точной формы (проемы окон, дуги сводов, угловые элементы, дверей, карниза крыши и т.п.) применялся камень ракушечник (мягкий, поэтому удобный для обработки). Начиная со времени строительства форта, этот ракушечник, привозили из Крыма, но по-видимому , необходимое относительно небольшое число камней тогда взятого из остатков стен бывшего форта). Высота здания составила 17 метров (фото храма ниже — художественная иллюстрация).

Строительство храма было не быстрым, но предположительно в 1903 году основная часть работ была завершена. Эта дата стала известно, благодаря ремонту окон в 2002 году. Когда рабочими были сняты ветхие рамы, то они увидели под краской надпись 1903 год. Несмотря на то, что есть информация от 1905 года о каких-то событиях связанных с появлением нашего храма, и учитывая то,что окна вставляют в конце строительства, было решено считать именно этот год датой окончания строительства храма.

О дате и чине освящения храма на данный момент неизвестно. Вместе с храмом был построен дом притч, который в советские времена был передан гражданам (адрес ныне: улица Шевченко, дом 3).  Также, исторические хроники сообщают о существовании в посёлке в начале ХХ века двухлетней  церковноприходской школы «при храме» (с 1910 г.). Расположение: предположительно, она же была поселковой греческой образовательной школой, которая когда-то находилась между домами 76 и 80 на ул. Победы (43.912954 с.ш., 39.327841 в.д.). Современное состояние: остатков, следов и артефактов не сохранилось. Фото и планы отсутствуют.

В начале 20 века своей звонницы у храма не было. Колокола весели на дубе, который стоял поблизости. Возможно, эту традицию принесли с собой первые греческие поселенцы. Как известно, и в наши дни в некоторых греческих монастырях такое можно увидеть. В нашем храме колокола на дубе созывали прихожан на молитву вплоть до середины 30-х годов прошлого столетия.

К началу ХХ века уже была учреждена новая система приходов. В третий приход Черноморского благочиннического округа входили 5 коренных селений и храмы:
— храм Лазаревского прихода «Св. Рождества Богородицы» (это первоначальное наименование каменного храма, с его постройкой, в начале XIX века, центр приходской жизни переместился сюда);
— приписной храм с коренным селением Аше-Тихоновка;
— приписной храм с коренным селением Калиновка (с которого и началась Церковная жизнь этих мест, т.к. в 1873 году там уже был священник и построили Молитвенный дом).

100 лет XX века и начала XXI века (гонение и расцвет Церковной жизни)

Во времена смут и революции, по свидетельству старожилов, чтобы предотвратить разграбление в моменты с неспокойной ситуацией, храм заколачивали.

В советские годы храму пришлось перетерпеть немало бед. В 1936 году церковь была закрыта, колокола сняты. Известно, что один колокол был передан на железнодорожную станцию, где он долго и прослужил. Вся церковная утварь вместе с иконами бесследно исчезли. В здании с 1936 по 1941 год находился художественный музей московских художников — Усова и Ржевского.

В годы Великой Отечественной войны в храме решают оборудовать радиоузел, который предположительно просуществовал по 1943 год (фото радиоузла ниже — для примера).

 

В 1943 году в СССР начинается массовое открытие храмов. В этом году утверждён устав вновь создаваемого прихода. Примечание: «Всего за 1944–1947 гг. в Совет по делам Русской православной церкви поступило 20689 коллективных заявлений об открытии 5998 церквей, из которых было открыто 1270.»

22.07.1948 – за Церковью был закреплён земельный участок 0,15 га. и храм был возвращен верующим. Первые настоятели в приходе, — это противоречивая история:

  • по архивным сведениям (ГАКК. Ф. Р-1519. Оп. 1. Д. 81. Л. 29-53; Оп. 2.)
  • с 1 октября 1949 г. до 16 мая 1950 г. о. Вовненко Леонтий Яковлевич;
  • с 24 мая 1950 г. ~ до 1952 г. о. Михаил Саввич Мирошников,

В 1950-х гг. произведены большие восстановительные и оформительные работы. Роспись потолка храма. Импровизированная звонница располагалась на столбах возле ворот. Но всё же всё было минимально и просто. Ещё в 1957 году вместо ступенек у входа в храм был остроконечный камень с острыми гранями. Территория ограждена не была так, что дети могли играть в лапту у Алтаря.

С приходом нового руководства к власти в СССР во главе с Н. С. Хрущевым во второй половине 1950-х годов вновь начинается массовое закрытие храмов.  Закрыли и наш храм, но только на полгода в 1964 году. Тогда администрация района хотела сделать в нём музыкальную школу. Но благодаря активным действиям прихожан (Татьяна Григорьевна Злобина (Попова) ездила в Москву), при участии владыки Питирима (Свиридов) (митрополит Крутицкий и Коломенский, Член Священного Синода, Председатель комиссии по межхристианским связям Русской Православной Церкви), помощи Божьей и Патриархии, замысел властей долго не продержался.

С того времени храм постепенно стал преображаться. Облагородили территорию — посадили кипарисы. 

  • В 1950-е годы напротив церкви была построена трапезная. Примечание: в 1980-ые годы были пристроены еще две комнаты. А позже, к 1980-м, образовался новый дом притч (на месте которого в 2004-2009 годах был построен новый храм с колокольней «Преподобного Серафима Саровского»):
  • В 1956 (или 1961 г.) году — забор рабица.

Ранее слева от ворот территории храма были захоронены два солдата; по просьбе настоятеля и старосты прихода они были перезахоронены.

 

Затем благоукрасили стены храма. Так как от дореволюционной росписи ничего не осталось (либо, и скорее всего, её не было), всё скрыл толстый слой штукатурки, стены частично украсили росписью на холстах. Эта роспись уникальна тем, что её создавали художники, которые приезжали на курорт, на отдых.

Колокола приобретены для храма в дар Лазаревской администрацией в 1996 году, располагались в дворе храма.

 

В 1997-1998 годах произведена художественная роспись внутри храма, а наружные стены окрашены абрикосовым цветом (наст. о. Александр Форманюк Н).

В 1998 году у прихода появился первый профессиональный хор (подробнее о хоре: на странице Хор прихода)

В 2002 году установлен позолоченный купол с крестом.

 

вид на храмы прихода в 2010 — 2020 годах

В сентябре 2017 г.

Снаружи Храм Рождества Пресвятой Богородицы – Google Карты

Снаружи: Храм Рождества Пресвятой Богородицы – Google Карты

Внутри: Храм Рождества Пресвятой Богородицы – Google Карты

 

капитальный ремонт храма, сопровождающийся большой перестройкой, проводится с осени 2020 года.

Но давайте восстанавливать не только стены, но и историю прихода! ЛЮБЫМ УДОБНЫМ СПОСОБОМ ПРИСЫЛАЙТЕ информацию для подписи фотографий (храма и священников), представленных на этой странице, а также: фотографии + архитектурные планы + исторические данные + информацию (имена, года, события …)  о приходе, храме, священниках известных прихожанах!

Святыни в храме см. по ссылке: https://lazarevskoe.cerkov.ru/about/

 

История храма «Преподобного Серафима Саровского» (ул. Шевченко, д.1, напротив)

— в 2004 г., на месте сторожки, была заложена колокольня с прилегающими хозяйственными помещениями и храмом в честь Преподобного Серафима Саровского.

Трехъярусная колокольня из 7 колоколов (самый большой весом около 150 кг).

Одновременно с храмом построили 2 павильона

 

— в 2009 г строительство закончено.

Святыни в храме см. по ссылке: https://lazarevskoe.cerkov.ru/about/

 

Часовня в честь «Святого праведного Лазаря Четверодневного» в Казачьем хуторе

В 2004 – 2006 годах построена. Колокольня на рядом на улице.

Инициатором был представитель местного казачества, который выделил место на своей земле. Расходы и само попечение о строительстве взяло на себя местное казачество.

 

Часовня в честь «иконы Божией Матери «Одигитрия» Смоленская».

В 2010 — 2011 годах построена.  Инициатором и куратором был прот. Николай Кононов. Архитектор: Афускениди Фёдор Иванович.
Построена на средства благочестивых меценатов:
— Козлов Сергей Валерьевич;
— Дьяченко Александр Андреевич;
— Платонов Юрий Александрович;
— Цоцория Сосо Точиевич;
— Агабабян Хачатур Погосович;
а также: горожан, пожелавших остаться неизвестными, и с участием сотрудников полиции.
7 человек было отблагодарены архиерейскими грамотами.

Освящена в 2011 г. 20 сентября. С сентября 2020  по ноябрь 2020 года осуществлён косметический ремонт.

 

Священники окормлявшие наш приход

 

— По информации от. Верещагина А. В., в 1871 году в округе, появился первый гражданский (не военный) священник: престарелый иерей Дмитрий Кирьяков (грек, бывший турецкоподданый). Жил он в соседней Калиновке, в которой была «маленькая церковка, в виде сарайчика, с колокольней на двух столбиках» св. Георгия, с таким же малоблагоустроенном домиком для священника.

 

— На рубеже смены веков, на смену упокоившемуся о. Дмитрию Кирьякову, для пасторского окормления жителей, в Калиновку прибыл отец Алексий Глаголев (до 1900 г., он был учителем Вельяминовской второклассной школы (сейчас г. Туапсе)). В начале ХХ века он переехал из Калиновки в Лазаревское, где со строительством каменного храма, дома притч и церковно-приходской школы появились новые хорошие условия для служения и проживания. Здесь он был настоятелем и благочинным.

 

— Отец Алексий Глаголев в 1913 г. уже убыл из прихода, возможно его сменил отец Иоанн (Модестов), который, как известно из рассказа местного жителя Георгия Иосифовича Симонова, служил здесь до революции. О периоде до репрессий нет точных и каких-либо иных сведений.

— Далее неизвестно был ли ещё кто-либо ещё или он служил вплоть до репрессий советского времени.

— Неизвестна судьба в 1930-х годах последнего из священников и его клироса.
— В 1943 вновь образован приход, а в 1948 году здание храма было возвращено верующим;
— но, обратите внимание, до 1956 года служивших в церкви священников никто из местных жителей не помнит, данные приводятся из архивов ГАКК.

— с 1 октября 1949 г. до 16 мая 1950 г. (пол года) о. Леонтий Яковлевич Вовненко

— с 24 мая 1950 г. ~ до 1952 г. (~2 года) о. Михаил Саввич Мирошников

— с 1952 г. служил о. Михаил Иванович Изгородин. По «преданию»: между 1952-1954 годами напротив Алтаря похоронен священник (возможно это он).

— 19~~ — 1955 гг. по «приданию» в приходе «как первого священника после войны» запомнили майкопского отца Петра (фамилии не знают). Скорее всего, под этим именем запомнили о. А. В. Петренко (см. ниже), который на самом деле был после отцов  Мышлянова И. Н. и Бекетова И. В.

— 1956 — 1957 гг. (~3 года) о. Мышлянов И. Н.;

— 1957 — 1960 гг. (~3 года) о. Бекетов И. В.;
— 1960 — 1962 гг. (~2 года) о. Петренко А. В.

 

— 1962 года — полгода церковь была закрыта, руководство района хотело в здании расположить муз. школу, но благодаря верующим замысел властей не осуществился. Через Патриархию церковь открыли.

 

— 1963 — 1998 гг. (~35 лет) о. Пашкевич Павел И.

 

— 1996 — 1998 гг. (~2 года) настоятелем был назначен о. Форманюк А.Н., а вторым священником — о. Пашкевич П. И.

 

— 1998 — 2000 гг. (~2-3 года) о. Георгий Самойлов.

 

— 2000 — 2014 гг. (~14 лет) о. Николай Анатольевич Кононов.

 

 

— 2014 — 2016 гг. (~2-3 года) о. Алексей Викторович Золотай.

 

— 2016 — 2019 гг. (~3 года) о. Дионисий Сергеевич Марчук

 

— 2019 — 2023 гг. (~3,5 года) о. Александр Евгеньевич Ковалев

 

— 27.05.2023 — 11.04.2024  (11 месяцев) о. Александр Константинович Ходарин

 

— В НАШИ ДНИ:  с 12 апреля 2024 г. настоятелем служит о. Иоанн Викторович Козак. Подробнее о нём и о наших священнослужителях смотрите на странице «Духовенство и благочиние»

Из фотоархива ушедших лет

 

Недавнее прошлое

2021 год.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

19-22 февраля 2021 год.

Видео: Лазаревская зима 2020-2021 годов

  

 

10 августа 2020 год.

 

Разные, не одинаково далекие от нас года

протоиерей Пашкевич Павел (1963 — 1998 гг.)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

протоиерей Николай Кононов.

 

иерей Виталий Колесников

 

Очень далекие года

 

Видео  об истории христианства

Кратко об истории христианства (с середины XIX века) на территории деятельности нашего прихода. ВНИМАНИЕ: видеоролик сделан в 2024 году. С того момента стали известны новые обстоятельства из истории храма и христианства в наших местах, поэтому указанная в ролике информация в природе до 1970-х годов является частично недействительной.  см. видеоролик 22 минуты (ссылка на наше сообщество на VK)

Комментирование запрещено